А значит, есть работа для «Тюльпана»…

 

На востоке Украине не прекращаются боевые действия. И без того зыбкое перемирие, якобы принятое сторонами конфликта, то и дело нарушается артиллерийскими залпами. Новостные ленты тут же выдают краткие сводки о потерях среди военнослужащих. А тем временем, по территории, подконтрольной ополченцам ДНР, колесит белый микроавтобус с красными крестами на бортах. Под лобовым стеклом – наклейка «Груз 200». Это – так называемый «Черный тюльпан». Он собирает тела тех, кто погиб в зоне вооруженного конфликта – бойцов все еще ждут дома. О том, как протекают будни участников миссии «Черный тюльпан» - в продолжении этого материала >>>

 

- У вас автомобиль с красными крестами. Вы оказываете первую помощь?

- Нет, увы. Скорее, мы оказываем последнюю помощь…

(Из разговора участника миссии «Черный тюльпан» с представителем ОБСЕ в Донецке).

 

Еще несколько месяцев назад никто из украинских поисковиков даже не подозревал о том, какие тяжелые испытания готовит судьба. Но Донбасс стал зоной вооруженного конфликта на карте Украины. Вместе с первыми отрядами мобилизованных бойцов и добровольцев начали появляться первые «двухсотые». Этот термин появился со времен войны в Афганистане. Так лаконично военные называют безвозвратные потери личного состава. Попросту – трупы.  

Отрывок из разговора участника миссии «Черный тюльпан» и представителя ОБСЕ приведен в начале материала не случайно. Поначалу мне показалось, что это – черный юмор. Но, ведь, с другой стороны, это - правда. Пусть и дикая, не укладывающаяся в голове. Ведь действительно, поисковики ВОО «Союз «Народная Память» оказывают последнюю помощь солдату, погибшему в бою, делая все для того, чтобы он вернулся домой. Примечательно, что работы по поиску павших воинов ведутся на территории, которая не контролируется украинскими военными. 

В путь!

Живут же поисковики на другой стороне. Скромное расположение называют просто и душевно: дом. Перед тем, как выехать из дому на работу, каждый раз (около семи утра) проводится тотальная проверка готовности к поездке: пересчитываются черные мешки для трупов, проверяется набор необходимых медикаментов (в пути может случиться все, что угодно), водители убеждаются в технической исправности машин. 

Итак, к поездке все готово. По пути довольно часто нам встречаются военные. Они с оружием и в бронежилетах, мы – без. Не положено поисковикам одевать на себя то, что хоть мало-мальски может напоминать военную амуницию. Как думаете, поймет снайпер, что ты - не военнослужащий, а всего лишь поисковик в каске и «бронике», ищущий на территории «ДНР» чьи-то трупы? Вряд ли. Поэтому экипировка в стиле "милитари" – под запретом. 

По ту сторону комфорта 

Когда проезжаешь последний блокпост украинской армии, тебя начинает накрывать чувство беспокойства и ощущение опасности. Ты здесь чужой. Кругом –  «днровцы», они вооружены. Где-то виднеются пулеметные расчеты, где-то явно прячется зоркий снайпер.

 

Теперь здесь вместо привычных "легковушек" - военная техника

 

Как отнесутся к тебе лично и к миссии, в которой ты принимаешь участие – один Бог только знает. На него и надеемся. Первая остановка – блокпост ДНР. Здесь мы ждем проводника, который обеспечит членам нашего экипажа безопасное передвижение по территории ополченцев. Во время ожидания этого человека выходить из машины не желательно. Есть и другие ограничения на блокпостах. О них тут же узнаем от бойца с автоматом Калашникова, который резко открыл дверь в нашем микроавтубусе. Черное отверстие в стволе «калаша» и его грозный, сверлящий взгляд - гармонируют.    

«Не дай Бог, если я увижу у кого-то мобильные телефоны или фотоаппараты, пеняйте сами на себя – будем в комендатуре разбираться! Ясно или нет?!», - прокричал он каким-то обозленным голосом и, не дождавшись нашего ответа, захлопнул дверь, вспомнив чью-то мать. 

Здесь горела земля

Что касается самих сопровождающих. Народ попадается, надо сказать, разный. Имен нам не называют – только позывные. Многие «поведены» на истории.  Все вооружены, ходят по форме. У них казарменное положение. Кто-то ненавидит, как они говорят, «укропов», кто-то – равнодушен и воюет за какую-то идею. Как вы понимаете, ввязываться в политико-идеологические дебаты нам не приходилось. Да и не хотелось – не политикой приехали заниматься. 

 

 

Эта площадка когда-то была детской. Теперь она насквозь прошита осколками

 

После непродолжительного ожидания, проводник со складным «Калашниковым» подходит к «Тюлпану». С ним – коллега, вооруженный снайперской винтовкой СВД. Он ласково называет свой рабочий инструмент «Матильдой». Оба садятся на переднее сиденье, и мы отправляемся на поиски тел солдат. Сегодня нам предстоит поработать в одном населенном пункте, где в августе понесли потери украинские военные. Это место поисковики уже обследовали ранее, но накануне выезда поступила информация о захоронении, которое может быть в районе села. Надо проверить. Едем. 

На крейсерской скорости пролетаем донецкую окружную дорогу. Машин мало. Иногда на дорожном полотне встречаются воронки от снарядов, мелькают пулеметные расчеты, боевые позиции, заброшенные блок-посты. На каждом надпись: «Гаси свет!». Это сделано для того, чтобы в сумерках водители не слепили проверяющих. Невыполнение правила чревато проблемами. В том числе и физического характера. 

 

 

"Уазик", брошенный перед одним частным двором. Местные говорят, что по водителю "сработал" снайпер

 

 

Как видим, выстрел был четким

 

Вот мы и на месте трагических событий. Перед поисковиками – поле, по которому разбросаны куски искореженного железа. Раньше это были автомобили и военная техника. Проходим мимо разорванных спальных мешков, рассматриваем простреленные бронежилеты, ошметки тельняшки, обувь, средства гигиены. Все усеяно гильзами, разорванными автоматными магазинами. Земля выгорела, стоит запах пепла. И что характерно: вокруг какая-то странная тишина, все молчит. Будто и природа здесь вымерла. Глядя на это ужасное сочетание обугленных и оплавленных предметов, железа и чьих-то личных вещей, представляешь, какое пекло здесь было, и что чувствовал тот, кто вышел из этого ада. 

 

 

 

 

 

Местные жители рассказывают, что в этом месте сосредоточилась колонна, которая отказалась сложить оружие и сдаться. За это они и поплатились. «От моего дома почти ничего не осталось. Когда колонну начали долбить, мы с дедом спрятались в подвал. Это продолжалось часа два. Ребят уже давно танки поджидали. Когда все закончилось, я лично увидела двух тяжело раненных хлопцев. Затянули их домой, пытались помочь. Один до утра не дожил, второй вроде живой. Ушел утром же. Оружие так и осталось. Позднее этого мальчика и автоматы забрали военные. Какие – не знаю. Остальные, кто выжил, вроде сдаваться пошли. Я убежала к соседям и ничего не видела», - не скрывая слез, рассказала нам подробности того рокового дня женщина по имени Наталья. 

 

 

 

К слову, информация о возможном захоронении не подтвердилась, и нам пришлось прорабатывать Шахтерский и Старобешевский районы. Поездки от одной точки к другой, как правило, занимают несколько часов. В обычной жизни время можно скоротать за прослушиванием музыки или чтением книги. Здесь все иначе, как-то не до развлечений. Остается занимать себя или разговором с коллегами, или, как часто это бывает, созерцанием природных красот. Но как это ни печально, то, что наблюдалось из окон «Тюльпана», пейзажами и красотами не назовешь – кругом разбитые и выгоревшие дотла БТРы, БМП, танки, грузовики, разрушенные сельские дома, обстрелянные школы и детские площадки. Даже не верится, что совсем недавно здесь жили люди, бегала детвора, кто-то строил планы на будущее, занимался хозяйством, любил. А теперь здесь война. Будь она проклята… 

 

 

 

 

Позвоните маме… 

Следуя указаниям местных, мы прибыли на заброшенные позиции украинских военных, что находились на окраине села. Вот и ориентир в виде окопа. Беремся за лопаты и аккуратно раскапываем насыпь возле него. Через 15 минут из земли появляется рукав фуфайки и часть зеленого свитера. Нам повезло - здесь явно кто-то захоронен. Снимаем землю дальше. Перед нами – черный мешок для трупов. В нем – тело военного. Ни нашивок, ни документов, ни опознавательного знака. Просто военный и точка. Рука перемотана жгутом. Чуть выше бедра – такой же жгут. Голень оторвана. Досталось ему в бою... В кулаке зажат мобильный телефон. Даже видавшие виды поисковики, коим не свойственна сентиментальность, принялись рассуждать: кому же мог перед смертью звонить этот боец и какими были его последние слова… 

 

 

А вот еще одна история, от которой душа сжимается: жители одного из поселков указали нам место, где уже продолжительное время лежало тело молодого парня в военной форме. Любопытства ради люди даже подходили к трупу. Рассказывают, что рядом с ним валялся клочок бумажки, на котором было написано: «позвоните маме» и указан номер телефона. Увы, но найти тело нам не удалось – уж очень абстрактные ориентиры описали местные. 

Саур-Могила и «Ураган» из асфальта 

Нашей группе довелось побывать и на месте боевой славы времен Второй мировой войны – Саур-Могиле. Это самая высокая точка Донбасса, часть регионального ландшафтного парка «Донецкий кряж». В годы войны здешняя земля была пропитана кровью. На Саур-Могиле в память о тех ожесточенных боях был возведен мемориальный комплекс с 36-метровой пирамидой на вершине. Совсем недавно история повторилась – на Саур-Могиле снова пролилась кровь. От пирамиды и мемориального комплекса остались лишь обломки. Все усеяно гильзами, неразорвавшимися снарядами, ящиками от боеприпасов, каким-то рваньем, бинтами. Вместо многолетних деревьев здесь теперь торчат голые палки, в прямом смысле обтесанные осколками снарядов. 

 

 

Вершина Саур-Могилы

 

 

 

 

От стеллы не осталось и камня на камне...

Зато своеобразные военные памятники неожиданно начали появляться в окрестностях здешних населенных пунктов. На одной из асфальтированных дорог водитель «Тюльпана» так резко затормозил, что наши лбы уперлись в спинки передних сидений – из воронки в асфальте торчала хвостовая часть неразорвавшегося снаряда системы залпового огня. Подобную штуку мы видели в заброшенном расположении украинских десантников. «Хвост» этой махины почти полностью встрял в землю. Вокруг стояли какие-то ящики и валялись тарелки, вилки, банки с недоеденными консервами. Похоже, что военные трапезничали, как вдруг прямо с неба к ним прилетел такой вот «сюрприз». Как бы ты голоден ни был, тут уже не до приема пищи. В общем, реакцию обедавших ребят может вообразить даже человек со скудной фантазией. 

 

 

 

Как страшный сон

Никогда не забуду нечеловеческий крик бойца, привезенного с передовой. Блокпост украинских военных. Издалека слышны мощные артиллерийские залпы. Иногда на горизонте виднеется дым. Стоишь и не знаешь, что произойдет в ближайшие несколько секунд. И тут появляется санитарная машина. Она резко останавливается возле поста. Из нее выбегает парень в камуфляжной форме. Держа автомат, он бежит к нам. В мокрых глазах – ужас. «Где медик?! Срочно медика! Где врач, ребята?! У нас тяжелораненый», - орет он. 

 

Такой осколок весом грамм 200 не оставляет шансов на выживание

 

К «санитарке», видавшей виды, подбегает какая-то девушка с перевязочными материалами. Она открывает задние двери, а оттуда – ужасный, пронизывающий, пересыщенный острой болью крик вперемешку со стонами. Холодные мурашки прошли по коже, а волосы, на коротко стриженой голове, как мне показалось, начали вставать. «Добейте меня, прошу, добейте», - кричит боец. Ему ставят какую-то капельницу, что-то колют. Бесполезно. Он кричит не своим голосом. Такое даже в кино не передашь. Так не сыграет ни один актер. 

 

 

Чтобы не пугать этим душераздирающим криком остальных бойцов, медсестра закрывает задние двери машины. Тут подъезжает вторая «скорая», которая должна отвезти парня в полевой госпиталь. И теперь представьте себе: бедолагу хотят переложить во вторую машину, но достать его оттуда невозможно – двери заклинило. Мучительная пересадка продолжалась минут 15. Это запомнится навсегда. Его увезли. Позднее нам рассказали, что у парня перебиты ноги – сплошное месиво из костей, плоти и крови. Дай Бог, чтобы выжил и не остался инвалидом. 

В общей сложности за 10 дней поисковых работы бригада «Черного тюльпана» обнаружила останки четырех военных. Один был при опознавательном знаке. Личность его установят. Остальные – безымянные. Миссия продолжается. С начала проведения этого мероприятия наши поисковики обнаружили более 160 тел. Сколько из них будут опознаны и вернутся домой – покажет время. Но их ждут. А значит «Тюльпан» и дальше будет колесить по просторам Донбасса. 

 

Одна из улиц небольшого села. Раньше здесь кто-то жил. Теперь здесь - война

 

А пока и мирные жители, и украинские бойцы, и «днровцы»  задаются одним вопросом: да когда же наконец-то это закончится?! И поверьте, я не вру: на той стороне тоже устали от крови и смертей. Знаю не понаслышке. Усталость и подавленность читаешь и на лице любого солдата, когда он видит машину с мрачной, леденящей душу надписью «Груз 200». А теперь представьте выражение лиц «свежих» бойцов, которое едут в колонне на смену отвоевавшим товарищам. Они сидят в кузове. Впереди – неизвестность. А сзади колонну обгоняет машина с такой явно не обнадеживающей табличкой: «Груз 200»… 

Миссия «Черный тюльпан»: история проекта 

Гуманитарная миссия «Черный тюльпан» проводится с целью поиска и эксгумации тел украинских военнослужащих, погибших в зоне АТО. Ее инициаторам выступило Министерство обороны Украины (проект военно-гражданского сотрудничества), исполнителями - ВОО «Союз «Народная Память» и Национальный военно-исторический музей Украины. Миссия начала свою работу 3 сентября 2014 года. Именно в этот день в зону АТО была отправлена первая группа поисковиков в составе 10 человек во главе с главой правления ВОО «Союз «Народная Память» Ярославом Жилкиным. 

Название миссии «Черный тюльпан» выбрано не случайно. Первые поисковые дни проходили в поле между населенными пунктами Горбатенко и Новокатериновка. Картина там была не для слабонервных: кругом — развороченная военная техника, фрагменты амуниции, тела бойцов, выжженная земля, слитки расплавленного металла. Какой царил там хаос во время боя – трудно даже представить. 

 

На некоторых разгромленных блокпостах от увиденного становится не по себе

 

Во время подъема одного из тел (совсем молодой парень) к нашей группе подошли местные жители. Их заинтересовала работа поисковиков. В ходе общения у одного мужчины зазвонил телефон. В качестве рингтона была установлена песня Александра Розенбаума «Черный тюльпан». Отчетливо слышались слова «…опять нести на родину героев, которым в 20 лет могилы роют…». 

На следующий день в ближайших населенных пунктах нашу «ГАЗель» с табличкой «Груз 200» с подачи местных называли «Черный тюльпан». Молва о работе поисковиков разлетелась мгновенно. А уже через несколько дней на одном из ведущих украинских каналов вышел сюжет под названием «Работа «Черных тюльпанов». Так и закрепилось за миссией такое название. 

На сегодняшний день «Черные тюльпаны» проработали более 10 населенных пунктов в зоне АТО, обнаружив тела около 160 украинских военнослужащих. Поиск тел проводился, в том числе, в Шахтерске, где погибли десантники 25-й аэромобильной бригады. При солдатах удавалось обнаружить документы, других же идентифицировать не представлялось возможным. Все тела передаются Министерству обороны. Сейчас на государственном уровне налажена процедура отбора проб ДНК – это поможет установить личности погибших бойцов. 

Понятно, что для этого сначала надо найти тела ребят – они должны быть похоронены дома. Поэтому наша поисковая миссия, несмотря на финансовые и технические сложности, не заканчивается. В планах поисковиков уже значатся как минимум 7 населенных пунктов, где могут находиться останки украинских бойцов. Для поддержания коммуникации с родственниками погибших солдат при ВОО «Союз «Народная Память» создана бесплатная горячая линия: 0-800-210-135. Кроме того, работает сайт по поиску пропавших без вести людей: www.naidy.org.ua 

 

Миссия «Черных тюльпанов» финансируется за счет благотворительных взносов. В связи с острой нехваткой средств мы устанавливаем в общественных местах так называемые пластиковые «кэш-боксы». Все неравнодушные люди могут положить в них любую сумму, которая станет посильной помощью в дальнейшем поиске ребят, погибших в зоне АТО.